Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Понты эстета

Ну и еще одна сказка про драконов.

Первой, как и обещал старик, была земля псоядцев. Непонятно, чем они так пугали окрестные племена, но заходить в их владения никто не решался. Дальше , судя по карте, должна была лежать обширная страна пурпурных драконов, но уже насмотревшись вдоволь на ужасных чумазых карликов, приводящих в трепет всех соседей, дон Мигель лишь усмехался в напомаженную бородку -- какие драконы, в самом деле, понарасказывают сказок... Впрочем, карта была верна -- залогом тому служил изумруд размером с первую фалангу мизинца взрослого мужчины. Старику просто не повезло. Но Мигель Мария Кассадоре не из тех, кем удача вертит, как опытная шлюха безумным возлюбленным. Нет, нет и еще раз нет -- Эль Дорадо существует, и он, и никто другой найдет его! Три долгих месяца похода сквозь это зеленое месиво не охладили пыл дона Мигеля. Никак не охладили. Видя его суровую решимость даже тот сброд, который величал себя конкистадорами не пытался выказать своего неудовольствия. Вот уж кто точно -- псоядцы. Пффф...

В том что бунт назревал Мигель Мария был уверен как в силе мощей святой Изабеллы, чей ноготь он носил в медальоне большую часть жизни. Но так же как он был уверен в том, что бунт будет, так же и не сомневался в том, что его очень быстро удастся подавить -- куда деваться нищему мадридскому сброду среди незнакомых земель. Так и было задумано. В конце концов, все планы великих завоевателей рушились из за слишком умных или сильных товарищей. Дон Мигель не повторит их ошибки. Поэтому пока можно передохнуть перед решающим броском, пополнить запасы провизии, соблазнить блестящими безделушками десяток туземцев в проводники. Псоядцы, пффф...

Святая Исидора, как же их все боялись... Дон Мигель уже посчитал в уме, какую нелепо огромную сумму он выкинул на то, чтобы экипировать своих людей толедской сталью и мадридскими мушкетами. Пять бочонков пороха, эти чертовы кирасы -- все пришлось тащить в этот зеленый ад и все стоило ему кучи денег! Дьявол знал толк в изысканных шутках, когда выигрывал у Бога в кости свойства человеческого характера. Трусость была его лучшим изобретением. Пффф... Псоядцы...

Да и никакие они не псоядцы -- старик просто не знал туземных наречий, потому и переводил через цепочку из шести-семи языков. Если пожиратели падали превратились у него в псоядцев, невозможно предсказать, кем на деле являются пурпурные драконы... Если племя, наводящее страх и ужас на многие лиги вокруг выглядит так жалко, то что будет дальше -- известно только святому Фердинанду... Псоядцы... Пффф...

Эти маленькие индейцы похоже сами устали от долгих лет изоляции, с таким детским восторгом они приветствовали незванных гостей. Вождь битый час лопотал приветственную речь, предлагал чужеземцам своих жен, дочерей, способных вызвать похоть разве что у резвящихся среди лиан макак, предлагал остаться на неделю, две, месяц. Предлагал и проводников, и провизию... Псоядец... Пффф....

Дон Мигель принял все, кроме туземок, его банда приняла и их. Самого же предводителя больше занимала другая проблема -- как тащить всю эту непомерную тяжесть сквозь джунгли. С одной стороны, лишнее оружие не помешает, с другой стороны индейцы бвыли прекрасно осведомлены о землях лежащих дальше и беспокойства от похода туда не испытывали.Впрочем, на то чтобы принять решение у дона Мигеля было достаточно времени, и, поразмыслив, он решил бросить ненужное снаряжение в деревне под охраной Хорхе и Санчеса. Те не возражали -- им явно по нраву было индейское гостеприимство. Они уже и сами напоминали псоядцев... Пффф...

Провожать их вышли всем племенем. дон Мигель наскоро повторил свои указания двум остающимся и не оборачиваясь повел отряд вслед проводникам. Через час их уже не было слышно. Индейцы вернулись в деревню, буднично закололи бородатую падаль и устроили пир. Это была их законная доля. Груду непонятных и бесполезных вещей по приказу вождя скинули в яму за деревней, к вещам остальной падали, ходившей здесь от века.
---------------------------------------------------------------------------------

Лаурелиан Многозубый выполз на поляну и довольно прищурился на солнце. Денек был отменнейший. Маленькие братья вели пищу для воинов: настоящих, исконных, древних рыцарей. Старики конечно говорили, что рыцари теперь пошли не те, что до Исхода, ну да что тут поделаешь -- старость, она о лучшем полете в жизни привыкла коротко бурчать :"Был." А Лаурелиану с прочими братьями и эти рыцари были по вкусу. Вот в джунглях что то лязгнуло и Лаурелиан разминая крылья и выдохнув струйку дыма приготовился встречать гостей.
Понты эстета

По итогам опроса знакомцев

... со счетом 8-5 победила точка зрения о том, что нижерасположенное стихо стоит таки кидать. Я не уверен в его достоинствах, посему камменты приветствуются.
___________________________________________________________________________________________________________

Он помнит как ритм поменяло сердце: впервые увидел строчку "Мы все рождаемся, умираем, едим и пьем в одиночку".
И как же тебе живется, мой гордый, с этой животной мыслью? Ведь не пошлешь же ты правду к черту, двигаясь тропкой рысьей. Ведь не убавишь и не прибавишь, не попросишь отсрочку когда рождаешься, умираешь, ешь и пьешь в одиночку.
Иные тропы тебе знакомы, ты шел и по ним когда-то, преодолевая одним броском все воздвигнутые преграды. Потом устал и внезапно понял, что скоро дойдешь до точки. Потом тебе на глаза попалась уже знакомая строчка... Все, гордый мой, ты уже попался, назад не найти дороги --- ты в две минуты бы надорвался, вернувшись к своим убогим. Нас много, гордый, нас -- муравейник, мы смело шагаем в ногу. Нам не палач -- массовик-затейник, смеясь укажет дорогу. В нас нету воли, но боли нету --- на всех одна она ,что-ли... А если на смех ты вывернешь где-то, так ты ж не знаешь пароли. Не та раскраска, не та походка , рефлексы давно сменились, уж лучше бы жрал ты до визга водку --- тогда бы хоть поглумились. А так и мы тебе неинтересны, и ты нам, увы не нужен...
Ему эти речи давно известны, они правдивы к тому же. Горе тому, кто сменил на силу покой прямого движенья, кого чехарда наших лиц бесила до полной потери зренья. Ему не спастись и он не спасется, поставит жирную точку. Ему по той строке остается лишь умереть. В одиночку.